Банкиры, убедившие богатых вкладчиков добровольно отказаться от своих денег, спасатели этих вкладчиков, получившие из бюджета 127 млрд руб., но денег так и не выплатившие... Бывшие владельцы банка "Траст" заочно арестованы, санацией банка уже интересуется прокуратура. Финансовое оздоровление "Траста" в итоге может обойтись государству в рекордную сумму.
ИРИНА БЕГИМБЕТОВА
О своих финансовых потерях в банке "Траст" Вячеслав Малафеев, как и другие именитые вкладчики, говорить отказывается. Скорее всего, речь идет о многомиллионных потерях: его собственный бизнес (агентство недвижимости М-16) приносит знаменитому голкиперу столько же, сколько контракт с "Зенитом". Малафеев об этом недавно говорил, но точные заработки обещал обнародовать лишь после того, как контракт с "Зенитом" закончится, 30 июня. Возможно, после этого и заявления о "Трасте" ему будет проще сделать. Впрочем, в любом случае перспективы вернуть вклад представляются туманными.
С августа 2011 года банк стал предлагать клиентам, счета которых начинались с 3 млн руб., перекладывать деньги со вкладов в кредитные ноты (вид ценных бумаг). Ноты клиентам "Траст" продавал до последнего дня перед санацией в декабре 2014-го. В 2015-м, после введения режима финансового оздоровления, банк свои обязательства по нотам аннулировал. Какому количеству клиентов и на какую сумму "Траст" продал кредитных нот, точно не известно, но по подсчетам инициативной группы, сформированной из числа пострадавших, ноты купили около 2 тыс. человек примерно на 20 млрд руб.
С прошлого года держатели ценных бумаг пытаются вернуть свои деньги через суд. Как рассказал "Деньгам" Радик Лотфуллин, руководитель практики несостоятельности и банкротства Nektorov, Saveliev & Partners (фирма представляет интересы части держателей нот в судах), "Траст" скрывал от своих клиентов истинные риски приобретения ценных бумаг. В частности, банк утверждал, что клиент потеряет деньги, вложенные в ноты, только в случае отзыва у банка лицензии и банкротства. Однако списание четырех из семи выпусков нот банк произвел на основании того, что нормативы достаточности его капитала снизились ниже минимального значения (2%) и в банке был введен режим санации. Такие условия были включены в договоры субординированного займа между банком и голландскими компаниями С.R.R. B.V. и CL Repackaging, выступавшими эмитентами ценных бумаг. Остальные выпуски банк списал, руководствуясь новыми изменениями в законе о банках и банковской деятельности. Правда, в силу они вступили уже после введения в банке санации.
Самому банку перевод клиентских вложений из вкладов в ноты давал несколько преимуществ. "Траст" не платил отчислений в Агентство по страхованию вкладов (ценные бумаги в отличие от вкладов не нужно страховать), кроме того, ноты увеличивали капитал банка.
Большая часть дел держателей кредитных нот рассматривается Басманным райсудом Москвы, который в исках клиентам "Траста" отказывает. "Нам ясно, что суд ангажирован,— говорит Радик Лотфуллин.— Иначе как объяснить тот факт, что суд проигнорировал все наши доводы и доказательства, в том числе показания пяти сотрудников банка, согласно которым вкладчикам не говорили о риске аннулирования кредитных нот".
Выигрывать суды держателям нот пока удается только в регионах: в пользу истцов решения были вынесены, по словам представителя инициативной группы Александра Очкова, в 20 случаях. "У меня была простая стратегия: сделки по покупке кредитных нот нарушали закон о защите прав потребителей,— объясняет логику своей победы Александр Сергеев, завкафедрой гражданского права и процесса санкт-петербургского филиала Высшей школы экономики.— Предлагать ценные бумаги вкладчикам, которые не имеют статуса квалифицированного инвестора, банк не имел права. Банк присваивал клиентам статус, но явно с нарушением процедуры, путем мнимых сделок: клиентам давали на подпись пять договоров на покупку ценных бумаг и тут же — пять договоров об их продаже. И все в одном пакете с кредитными нотами!"
На сторону Сергеева сначала встал Куйбышевский райсуд Санкт-Петербурга, а затем горсуд. В конце апреля решение последнего вступило в законную силу. Правда, банк может обжаловать его в кассации в течение полугода. Еще одно из дел, истцом по которому выступает заслуженный врач Карелии Владимир Ольшевский, дошло до Верховного суда России, который рассмотрит дело 7 июня.
Родом из МЕНАТЕПа
Начав активно привлекать средства населения, банк старался убедить клиентов, что "Траст" - "крепкий орешек"
Кредитные ноты были лишь одним из способов маскировки дыр в капитале "Траста". История этого банка началась в 1995 году в качестве санкт-петербургской "дочки" московского банка МЕНАТЕП, подконтрольного Михаилу Ходорковскому. Кризис 1998-го МЕНАТЕП не пережил: в мае 1999 года у него была отозвана лицензия, а в сентябре того же года он был признан банкротом: его задолженность перед кредиторами составляла около 40 млрд руб. После этого часть активов МЕНАТЕПА была переведена в "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" и другой подконтрольный Ходорковскому Доверительный и инвестиционный банк (ДИБ). По информации banki.ru, "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" получил филиальную сеть и карточный бизнес банка, а ДИБ — большую часть финансовых потоков ЮКОСа.
В октябре 2003 года в офисе "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" были проведены обыски в рамках уголовного дела ЮКОСа. Почти одновременно в "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" и инвестиционном банке "Траст" (такое название получил ДИБ) сменилось правление. Председатель правления "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" Дмитрий Лебедев покинул свой пост. Председателем совета директоров обоих банков был избран Илья Юров, ранее занимавший пост председателя правления "Траста". На тот момент оба банка находились на верхних строчках рейтингов крупнейших банков в стране: инвестбанк "Траст" занимал 17-е место по размеру собственного капитала (5,18 млрд руб.) и 15-е по сумме чистых активов (36,74 млрд руб.), "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" — 23-е место по размеру собственного капитала (4,12 млрд руб.) и 14-е по сумме чистых активов (42,42 млрд руб.).
В мае 2004-го топ-менеджмент банков во главе с Юровым выкупил у группы МЕНАТЕП оба актива, а головной офис был переведен в Москву. В 2005 году "МЕНАТЕП Санкт-Петербург" был переименован в национальный банк "Траст": под общим брендом банки работали до 2008 года, пока не объединились в один национальный банк "Траст".
Банк начал активно привлекать средства населения, а свою надежность подчеркивал с помощью образов брутальных знаменитостей. В 2009-м лицом рекламной кампании банка был спортсмен, актер и шоумен Владимир Турчинский, а с 2010-го по 2014-й банк рекламировал Брюс Уиллис.
Явно проблемы "Траста" обозначились в 2014 году. Хотя, как писала в конце 2014-го газета "Ведомости", аудиторам c банком все было ясно еще в 2009 году. В "Ведомости" попал отчет, который был подготовлен аудиторами Ernst & Young (сегодня EY) к несостоявшейся сделке: в 2009 году акционеры "Траста" вели переговоры об объединении с Всероссийским банком развития регионов (дочерний банк "Роснефти"). По информации "Ведомостей", ознакомившихся с отчетом, в середине 2009-го 60% кредитного портфеля "Траста", составлявшего 65 млрд руб. после вычета резервов, приходилось на связанные с банком стороны. Больше 60% таких кредитов было выдано на проекты крупнейших бенефициаров банка — председателя совета директоров Ильи Юрова, членов совета директоров Николая Фетисова и Сергея Беляева. Оставшаяся доля ушла на реструктуризацию проблемных кредитов акционеров и кредиты дружественным структурам, чтобы поддерживать нормативы ЦБ.
Кроме того, аудиторы Ernst & Young выявили, что субординированные займы, которые позволяли банку увеличивать капитал, "Траст" получал по незаконной схеме самофинансирования. Кредитные ноты, выпущенные в рамках данной схемы, как раз и предлагались клиентам "Траста".
В 2009 году на непрозрачность некоторых активов банка и его отношений с крупнейшими заемщиками обращало внимание и агентство Fitch Ratings. В июле 2010-го оно присвоило "Трасту" долгосрочный рейтинг "возможный дефолт", после чего банк отказался сотрудничать с агентством.
На протяжении 2014 года, когда проблемы "Траста" стали очевидны, банк несколько раз приближался к минимальному показателю достаточности базового капитала в 5%. Впервые это произошло в марте 2014 года, после чего банк привлек в капитал 3,14 млрд руб. за счет допэмиссии акций. Но этого "Трасту" хватило всего на полгода: в сентябре 2014-го он снова приблизился к критической отметке. В декабре банк планировал увеличить капитал за счет допэмиссии на 1,4 млрд руб., однако сделка была безденежной — акции были оплачены зданием, которое банк арендует под главный офис. Добила банк паника вкладчиков, которые в конце 2014-го забирали деньги из банков. Отток вкладов у "Траста" был небольшим — около 3 млрд руб., однако хватило и этого. 22 декабря 2014 года ЦБ принял решение о санации банка.
По данным на 1 декабря 2014 года, вкладов в "Трасте" было более 144 млрд руб., по объему средств населения санируемых банков "Траст" занял второе место после Банка Москвы (147 млрд. руб. средств населения на момент принятия решения о санации).
Банк интересный во всех отношениях
Бывшие акционеры "Траста" Илья Юров (слева) и Николай Фетисов (справа) заочно арестованы, место их нынешнего проживания остается тайной
Санатором "Траста" был выбран банк "ФК Открытие", получивший на эту программу 127 млрд руб. от Агентства по страхованию вкладов (АСВ). Как сообщало АСВ, одним из ключевых критериев при отборе являлся "наименьший размер средств", выделяемых на финансовое оздоровление. Гендиректор АСВ Юрий Исаев заявлял в декабре 2014 года, что "выделенных Банком России 127 млрд руб. на санацию банка "Траст" хватит". Однако год спустя "Открытие" обратилось в АСВ за дополнительной суммой на санацию "Траста", запросив еще 47 млрд руб. Первоначально размер дыры в банке оценивался в 68 млрд руб., но спустя несколько месяцев объем недостачи вырос на 70% — до 114 млрд руб.
По информации источников газеты "Коммерсантъ", такой рост объяснялся тем, что схемы "надувания" капитала со стороны бывших собственников перестали работать, а половину недостачи составили "схемные" активы.
Как заявлял зампред ЦБ Михаил Сухов на стадии принятия решения о санации, отчетность "Траста" была фальсифицирована. В апреле 2015 года ГУ МВД по Москве возбудило уголовное дело об особо крупном мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ) в отношении бывших топ-менеджеров "Траста". Арестованы по нему были бывшие и. о. председателя правления банка Олег Дикусар и финансовый директор Евгений Ромаков. По версии следствия, обвиняемые заключали фиктивные договоры с юридическими лицами, зарегистрированными на Кипре, и с 2012 по 2014 год перечислили им 7,05 млрд руб. и $118,3 млн. Затем деньги были переведены на счета физических и юридических лиц, связанных с "Трастом".
Действовали подозреваемые, как считает следствие, не одни: бывшие акционеры "Траста" — Илья Юров, Николай Фетисов и Сергей Беляев — были заочно арестованы российским судом. Но бенефициаров банка к тому времени уже давно не было в России: судя по всему, они покинули страну сразу после решения о санации. Где они сейчас находятся, точно неизвестно, предположительно — в Великобритании и США.
В деле "Траста" есть несколько прецедентов. Во-первых, банк судится с бывшими собственниками. Опыт преследования в заграничном суде бывших собственников есть только у АСВ, которое добилось в британском суде ареста заграничных активов основателя Межпромбанка Сергея Пугачева. В этом же суде удалось добиться аналогичного решения и "Трасту", а теперь там будет рассматриваться иск о возмещении ущерба на сумму $830 млн: "Траст" считает, что бывшие владельцы выдавали кредиты собственным компаниям в офшорах. С рядом кипрских компаний, связанных с бывшими собственниками, "Траст" судится в московском арбитраже: по информации "Интерфакса", общая сумма исков составляет более 37 млрд руб.
Другой прецедент — повторный конкурс на санацию. "Открытие" уже обращалось за "добавкой" финансирования, однако ЦБ и АСВ теперь считают, что выделять дополнительные средства без конкурса не следует. Если "Открытие" получит запрашиваемые 47 млрд, санация "Траста" станет крупнейшей в истории (174 млрд руб). Пока рекордсменом является Мособлбанк, на санацию которого выделено более 172 млрд руб.
Итоги конкурса, как ожидается, будут подведены 17 июня. Из крупных финансово-кредитных организаций интерес к нему проявил Альфа-банк. Как сообщили в пресс-службе "Открытие холдинг", группа тоже примет участие в конкурсе. А это значит, что ЦБ не имеет серьезных претензий к процедуре финансового оздоровления, проводимой "Открытием", а значит, и санатора сменит едва ли. "Если "Открытие" останется санатором "Траста" и не получит на это дополнительных денег, с финансовым оздоровлением группа, безусловно, справится, ресурсы у нее большие, проблема только в том, окажется ли тогда этот проект для "Открытия" рентабельным",— отмечает управляющий партнер НАФИ Павел Самиев.
Санация "Траста" и выделение на нее дополнительного финансирования между тем вызвали претензии Генпрокуратуры. В апреле она направила в ЦБ представление, отметив, что регулятором в принципе не разработаны критерии отбора инвесторов, а возможности, порядок и основание для дополнительного финансирования никак не ограничены. "Главная претензия ко всем этим историям с дополнительным выделением денег — это полная непрозрачность всего процесса санации",— соглашается Павел Самиев.
В частности, непонятна ситуация с выплатами по тем самым кредитным нотам. По словам Радика Лотфуллина, который ссылается на план участия АСВ в процедуре банкротства "Траста", деньги на выплаты держателям нот были заложены в плане санации. Согласно отчетам банка, в 2015 году он зарезервировал под эти цели 27,1 млрд руб. Однако в мае зампред ЦБ РФ Михаил Сухов заявил, что банк может получить частичную компенсацию потерь по кредитным нотам. В общем, были ли деньги и где они — большой вопрос.
Какой национальности «Национальный банк «Траст» March 28th, 2014
Санкции в отношении российских банков, блокировка россиянам карт «Виза» и «Мастер кард», давление на российские финансовые структуры, отказ в визах, угрозы блокировки счетов и прочие маленькие радости от США и Евросоюза. Эти ребята никак не могут простить России заявления о нелегитимности киевской власти и желание крымчан войти в состав РФ. Но при этом весьма аккуратно и выборочно осуществляют свои санкции. Чтобы, ни дай Бог, не пострадал кто-нибудь социально близкий, кто дружит с той же революционной Украиной и особо не напрягается по поводу России.
Примеры? Пожалуйста.
Есть такая удивительная финансовая структура под говорящим названием Национальный банк «Траст». Бывают национальное достоинство, национальное достояние (я не о «Газпроме»), а вот национальный банк «Траст» - это, пожалуй, совсем эксклюзив. Но весьма и весьма странный эксклюзив. Если вы заметили, лицо «Национального банка «Траст» ни кто иной, как «крепкий орешек» Брюс Уиллис, получающий от банка миллионы долларов за участие в рекламной кампании. Но это лишь далекий намек.
Давайте взглянем на некоторые загадочные обстоятельства сегодняшнего дня, а потом вспомним о днях минувших.
Итак, в декабре 2013 года президент Путин заявил о том, что российские компании с иностранной юрисдикцией будут лишены государственной поддержки, включая кредиты от Внешэкономбанка. Президент потребовал от компаний, зарегистрированных в офшорах, платить налоги по российским схемам. По его словам, зарегистрированным за рубежом компаниям также должен быть закрыт доступ к исполнению государственных контрактов и контрактов структур с госучастием. «Хочешь пользоваться льготами, господдержкой и получать прибыль, работая в России, регистрируйся в российской юрисдикции», — подчеркнул Путин.
Многие олигархи тут же начали перемещение своих структур из излюбленных ими оффшоров в не очень ласковую российскую землю. Однако, некоторые на требование президента, мягко говоря, забили, понимая, что им есть, кем и чем прикрыться в случае чего.
Так Национальный банк «Траст» везде старательно сообщает, что он принадлежит трем российским банкирам - Илье Юрову, Николаю Фетисову и Сергею Беляеву. Причем, даже доли в процентах расписывает. Проверяем, и тут выясняется пикантная деталь о том, что принадлежность банка «Траст» трем вышеозначенным персонажам несколько упрощена.
На самом деле Национальный банк «Траст» на сто процентов принадлежит (внимание!) кипрским оффшорным компаниям. Что называется, большой привет президенту Путину. А уж потом, часть акций этих компаний принадлежит Юрову, Фетисову и Беляеву.
Не верите, что крупная российская финансовая структура, где держат деньги тысячи россиян, является собственностью оффшоров? сами:
Основным акционером банка в настоящий момент является ЗАО «УК ТРАСТ» (Россия) — 98,27 %, на 68,65 % принадлежащая кипрскому оффшору ТIB Holdings Ltd (основные владельцы TIB Hodings — Илья Юров- 31,71 %, Сергей Беляев и Николай Фетисов- по 21,14 %).
Еще по 6,40% УК ЗАО «УК «ТРАСТ» принадлежит Neaspal Investments Limited (Сергею Беляеву принадлежит 40% УК Neaspal Investments Limited) и Winsala Investments Limited ( Николаю Фетисову принадлежит 40% УК Winsala Investments Limited). И 9,60% УК ЗАО « УК » принадлежит Zaploma Investments Limited ( Илье Юрову принадлежит 40% УК Zaploma Investments Limited).
Вот схема, показывающая, кому и каким образом принадлежат 100 процентов Национального банка «Траст». Из неё достаточно ясно то, что к Российской Федерации «национальный» банк не имеет никакого отношения. За исключением разве, что фамилий владельцев оффшоров.
И в качестве приятного дополнения. Самый, что ни на есть, «национальный» банк «Траст», оказывается , в 2007 году продал 8,92 % себя, любимого, американскому банку «Merrill Lynch». Инвестиционный банк Merrill Lynch - один из ведущих мировых трейдеров с оборотами в миллиарды долларов. Отношение американцев из «Merrill Lynch» к России можно понять по их мнению в недавнем отчете "Учитывая развитие событий на Украине, ЕС может задуматься о диверсификации поставок углеводородов, чтобы снизить зависимость от российского газа». Вот такие партнеры в США у оффшорно-национального банка «Траст», позиционирующего себя, как «российская финансовая структура».
Но и это еще далеко не всё. Национальный банк «Траст» , как выяснилось, весьма неплохо чувствует себя и на Украине. А при новой самопровозглашённой власти здоровье банка улучшается не по дням, а по часам.
Итак, украинский ПАО Банк «Траст» представлен в 13 регионах Украины. Владельцы банка те же, но, разумеется, опять-таки через оффшорные структуры.
По информации председателя Правления ПАО Банк «Траст» Н. Голубь, после политических событий на Украине, «банк продолжает работать в обычном режиме - привлекает депозиты и наращивает кредитный портфель. Февраль мы закончили с прибылью (!!!)». Особо интересно то, что в период захвата власти в Киеве банк «Траст» «вдруг» запланировал открытие восьми новых отделений в разных регионах Украины, причем два из них, в Кривом Роге и Николаеве, должны заработать уже до конца текущего месяца. Похоже, что после победы евромайдана банк «Траст» по настоящему расправил плечи на Украине.
И теперь отчасти становится понято, почему никогда никакие санкции в отношении России не будут применены, скажем, к оффшорно-американско-украинскому «Национальному банку «Траст».
Нынешний владелец "Траста" Илья Юров
с бывшим владельцем Платоном Лебедевым
Продолжение следует. И там будут не менее интересные факты из прошлых лет банка «Траст». А эта контора с очень удивительной историей.
Дитя банкротства «Менатепа»
История банка «Траст» началась в далеком 1995 году. Московский банк «Менатеп», подконтрольный главе нефтяной компании «Юкос» Михаилу Ходорковскому, открыл в Санкт-Петербурге свою «дочку». Сама материнская структура впоследствии не пережила кризис 1998 года: лицензию у «Менатепа» отозвали в мае 1999-го, в сентябре кредитная организация была признана банкротом. Кредиторам банк задолжал около 40 млрд рублей.
После этого часть активов банка была переведена в две другие финансовые организации, подконтрольные Ходорковскому: «Менатеп Санкт-Петербург» и Доверительный инвестиционный банк (ДИБ). Первый банк получил филиальную сеть и карточный бизнес банка, ДИБ – большую часть финансовых потоков «Юкоса».
«Я вошел в «Менатеп» как горячий нож в масло»
Говорят, Ходорковский такого перспективного сотрудника заприметил сразу
В 1994 году, задолго до краха, в банк «Менатеп» пришел устраиваться на работу Илья Юров – выпускник Московского авиационного института, успевший поработать в крупнейшей инвестиционной компании Франции Compagnie Parisienne de Reescompte (CPR). Наниматься в банк Ходорковского он пришел, прочитав объявление в газете. И, говорят, Ходорковский такого перспективного сотрудника заприметил сразу. «Вы даже не предполагаете степень той финансовой безграмотности. Человек, который просто говорил по-английски, уже мог делать карьеру, – рассказывал Юров. – Я вошел в «Менатеп» как горячий нож в масло», – вспоминает он.
Юров работал экономистом отдела маркетинга, а через год стал начальником аналитического отдела. Со второго месяца работы Юров готовил аналитические отчеты лично для Ходорковского. В 1999 году Ходорковский предложил Юрову возглавить ДИБ. Юров тогда как раз вынашивал идею создать инвестиционный банк на выжженном кризисом финансовом рынке, и владелец банка этот план одобрил.
На «Траст» приходилось более 10% рынка корпоративных бондов
Вскоре ДИБ был переименован в Инвестиционный банк «Траст». Дела шли сверхуспешно: в 2002–2003 годах банк был первым в списке андеррайтеров облигаций по версии Cbonds. На «Траст» приходилось более 10% рынка корпоративных бондов, а среди его клиентов в те времена были крупнейшие компании: МГТС, «Русал», «МегаФон», правительства Московской области, Москвы и Якутии.
К 2001 году менеджеры банка стали партнерами акционеров «Юкоса», выкупив у группы «Менатеп» 30% «Траста».
Либо продать, либо что-то предпринять
В 2002 году в России начался потребительский бум, и банкиры стали понимать, что кредитование населения начнет расти. В принципе, у группы «Менатеп» было все, чтобы начать работу на рынке потребительского кредитования. У банка «Менатеп Санкт-Петербург» было 48 отделений и доступ к дешевым ресурсам. Юров предлагал эту идею Ходорковскому, но тот сомневался: просчитать риски тогда, на формирующемся рынке розничного кредитования, было сложно. Переговоры тянулись долго и завершились сами собой летом 2003 года. Тогда был арестован один из основных владельцев группы «Менатеп» Платон Лебедев. Группе стало совсем не до розничного банковского бизнеса.
Весь 2003 и 2004 годы сотрудников банка вызывали на допросы
ИБ «Траст» тоже не поздоровилось: весь 2003 и 2004 годы сотрудников банка вызывали на допросы. Тем временем банк покидали клиенты. Перед Юровым встала дилемма: либо продать свои 30% в ИБ «Траст», либо попытаться что-то предпринять.
Времени, потраченного на «Траст», Юрову было жаль. А молодость и амбиции позволяли считать, что нет проблем, которые нельзя решить. Появилась идея достать где-то деньги и выкупить 70% в ИБ «Траст» и 100% банка «Менатеп Санкт-Петербург». «Мы знали многих инвестбанкиров на Западе. С нами связались друзья – достаточно высокопоставленные люди из банка ING – и сказали: если мы договоримся с группой «Менатеп», нам готовы дать денег», – цитировал Юрова Forbes.
Было очень сложно, однако Юрову в 2004 году удалось осуществить задуманное. В итоге оба банка – ИБ «Траст» и «Менатеп Санкт-Петербург» – были выкуплены за 100 млн долларов. Банк «Менатеп Санкт-Петербург» был переименован в Национальный Банк «Траст», а в 2008 году оба банка объединили под этим брендом.
Брутальный «Траст»
Розничный проект был запущен в 2006 году. «Траст» занялся кредитованием населения и малого и среднего бизнеса. Сам Юров говорил, правда, что в розницу они вышли поздно – там уже вовсю работали такие монстры, как группа ВТБ и Сбербанк.
Весной 2009 года лицом рекламной кампании банка стал спортсмен-культурист, актер и шоумен Владимир (Динамит) Турчинский. С помощью его образа рекламировались различные продукты с соответствующими названиями. Например, вклад «Сильный» со ставкой 14,75% годовых. «Исходя из того, что «Траст» – это доверие, надежность и сила, мы и выбрали Турчинского», – говорила предправления банка «Траст» Надия Черкасова в интервью порталу Банки.ру.
Однако утром 16 декабря 2009 года стало известно, что шоумен скоропостижно скончался от сердечного приступа. Сотрудники банка были в шоке. Однако уже в середине дня было принято решение прекратить кампанию с образом Турчинского. В банке резонно сочли использование образа безвременно и внезапно ушедшего из жизни человека некорректным. Баннеры и билборды с рекламой были оперативно убраны.
Еще более брутальный «Траст»
После Турчинского, в 2010 году, банк «Траст» начал использовать в своей рекламе образ не менее брутальный – голливудской звезды, актера Брюса Уиллиса. До этого в России ни один банк не приглашал в свои кампании столь известных и дорогих мировых знаменитостей.
«Крепкий орешек» со знаменитой фразой «Он такой же, как я. Только банк» рекламировал продукты и сам «Траст» в течение четырех лет. На российском рекламном рынке Уиллис появился тогда впервые. В Восточной Европе он уже засветился в рекламе польской водки.
В банке рассказывали, как искали новое рекламное лицо – оказывается, это было не так уж долго. Были сформированы два топ-листа – российских и иностранных знаменитостей. Помимо Уиллиса, рассматривался также Брэд Питт. В российском списке на первом месте стоял Иван Ургант, но его индекс восприятия отставал от индекса «крепкого орешка» вдвое.
Сумму контракта с Уиллисом, понятное дело, в банке не озвучивали. Но участники рекламного рынка оценивали годовой контракт голливудской звезды в 1,5 млн долларов.
Большому банку – большую санацию
Но Брюс Уиллис не спас банк от очередного кризиса: явные проблемы у «Траста» обозначились в 2014 году. Хотя, как писали «Ведомости», проблемы у банка были еще в 2009 году. Кредитный портфель банка тогда составлял 65 млрд рублей. Более 60% этого портфеля приходилось на проекты крупнейших бенефициаров банка – председателя совета директоров Юрова, члена совета директоров Николая Фетисова и Сергея Беляева. Оставшаяся доля была направлена на реструктуризацию проблемных кредитов акционеров и кредиты дружественным структурам, чтобы поддерживать нормативы ЦБ.
Последней каплей стала паника вкладчиков, которые в конце 2014 года забирали деньги из банков
На протяжении 2014 года банк несколько раз приближался к минимальному показателю достаточности капитала в 5%. В марте того года банк провел дополнительную эмиссию акций на 3,14 млрд рублей, но этого хватило до сентября. Снова приблизившись к критичной отметке по нормативу достаточности капитала, банк опять хотел провести допэмиссию, но сделка была безнадежной: акции были оплачены зданием, которое банк арендовал под главный офис. Последней каплей стала паника вкладчиков, которые в конце 2014 года забирали деньги из банков. Небольшого оттока в размере 3 млрд рублей хватило, чтобы «Траст» рухнул. И 22 декабря 2014 года Банк России принял решение о санации банка.
Санатором «Траста» был выбран банк «ФК Открытие», на оздоровление кредитной организации АСВ выделило ему 127 млрд рублей. Тогда генеральный директор АСВ Юрий Исаев заявлял, что этих денег на санацию «Траста» хватит. Однако год спустя «Открытие» снова попросило у АСВ денег – 47 млрд рублей. Первоначально размер «дыры» в «Трасте» оценивался в 68 млрд рублей, но спустя несколько месяцев объем недостачи вырос на 70% - до 114 млрд рублей. СМИ объясняли это тем, что схемы «надувания» капитала со стороны бывших собственников перестали работать, а половину недостачи составили «схемные» активы.
Тогдашний зампред ЦБ Михаил Сухов заявлял, что отчетность «Траста» была фальсифицирована. В апреле 2015 года правоохранительные органы возбудили в отношении бывших топ-менеджеров «Траста» уголовное дело об особо крупном мошенничестве. Как полагало следствие, действовали подозреваемые не в одиночку, а совместно с акционерами. Илья Юров, Николай Фетисов и Сергей Беляев были заочно арестованы российским судом, однако бенефициаров банка к тому времени уже давно не было в России.
Санация банка «Траст» стала одной из самых масштабных в истории всей российской финансовой системы
Санация банка «Траст» стала самой масштабной в истории банка «Открытие» и одной из самых масштабных в истории всей российской финансовой системы: на нее было потрачено в восемь раз больше денег, чем заявлялось в исходном плане спасения.
Ценитель хорошего кино и музыки. Любитель черных костюмов и фантастических детективов. Основатель крупнейшего в России частного банка, потерявший свое главное «детище» буквально за считанные недели. сайт представляет: наиболее яркие и интересные факты из биографии Вадима Беляева.
In Good we «Траст»
Летом 2017 года под санацию ЦБ попал сам санатор «Траста» – банк «Открытие», который к моменту своего краха стал крупнейшим частным банком в стране. Так, 29 августа было объявлено о введении в банк «Открытие» временной администрации ЦБ, переходе банковской группы под контроль регулятора и начале процедуры финансового оздоровления через новый Фонд консолидации банковского сектора. С начала 2018 года команду «Открытия» возглавит президент – председатель правления банка ВТБ 24 Михаил Задорнов.
Докапитализация не предполагает оказания финансовой помощи «Трасту»
Регулятор обещал поддерживать работоспособность финансовых организаций и специализированных сервисов, входящих в группу банка «Открытие». Ранее в декабре Банк России также утвердил изменения в план своего участия в санации банка «ФК Открытие», которые предусматривают докапитализацию этой кредитной организации на 456,2 млрд рублей. Однако докапитализация не предполагает оказания финансовой помощи «Трасту». Выживет ли «крепкий орешек» на этот раз?
При подготовке материала использовались публикации в изданиях Forbes , «Коммерсант», «Ведомости», Банки.ру, Finparty .
Консультанта по управлению репутацией и кризисным коммуникациям.
Из “Менатепа” в “Траст” или что делать с чужой репутацией?
В тени ЮКОСа: что делать банку, которому никто не верит. Эффект дела ЮКОСа, которое закончилось распродажей основных активов компании, по степени разрушительности для бизнеса ее владельцев - группы “Менатеп”, походил на океанский шторм. Бизнес, имевший какое-либо отношение к ЮКОСу, стал оцениваться рынком как ненадежный, а опасение “это может случиться с каждым” перечеркнуло все усилия, ранее затраченные компанией на построение прочной репутации. Так, некогда положительная репутация ЮКОСа обернулась угрозой серьезных финансовых потерь для ее владельцев, группы “Менатеп”, которым пришлось искать способы спасти свои другие быстро теряющиедоверие и ценность активы: банки ИБ “Траст” и ОАО “Менатеп СПб”.
Способность компаний группы “Менатеп” выполнять обязательства перед акционерами и клиентами, в свете развития дела ЮКОСа, вызывала логичные сомнения. В наибольшей степени от этого пострадали принадлежавшие группе банки. Арест председателя совета директоров дочерней структуры “Менатеп” Платона Лебедева в рамках одного из дел против ЮКОСа и возбуждение уголовных дел против банка “Менатеп СПб” в 2003 году окончательно подорвали репутацию брэнда “Менатеп”. Что не замедлило выразиться в повышении интереса силовых органов и снижении рейтингов международных агентств с туманной перспективой повышения в зависимости от разрешения уголовных и налоговых претензий к “Менатеп СПб”. Фактически, группа “Менатеп” не только понесла потери, связанные с делом ЮКОСа, но и столкнулась с необходимостью дополнительных вложений в банки, доверие рынка к которым становилось тем меньше, чем дольше “Менатеп” пыталась его реанимировать.
Изначально, в борьбе за спасение своего банковского бизнеса группа “Менатеп” реорганизовала активы в одноименный финансовый холдинг, включивший инвестиционный банк “Траст”, ОАО “Менатеп СПб”, негосударственный пенсионный фонд “Прогресс-Доверие” и управляющую компанию “Доверие Капитал”. Права собственности на оба банка были сначала частично, а потом и полностью, проданы команде менеджеров во главе с Ильей Юровым, на кого и легла ответственность за будущее новоприобретенных активов. Стратегия команды Юрова как менеджеров, а потом и собственников, банков “Траст” и “Менатеп СПб” преследовала две основные цели:
- “отстройку” от брэнда “Менатеп” и связи с ЮКОСом (смена руководства и названия банков);
Работа с имиджем и репутацией банков (приглашение зарубежного специалиста, консервативная политика управления, активное общение со СМИ, раскрытие новой структуры собственности).
Учитывая тот факт, что члены новой команды менеджеров банков “Траст” и “Менатеп СПб” являлись их же совладельцами, их прямой интерес в скорейшем восстановлении прежних объемов бизнеса обеспечивал готовность необходимую степень преданности начатому делу в критических условиях.
Быть с “Менатепом” или не быть? Быть - недолго.
Руководство холдинга Group “Менатеп” четко осознавало, что корень проблем “Траста” и “Менатеп СПб” - в их близости к родительской компании, а через нее - к ЮКОСу. Беспокойство иностранных акционеров, арест ключевого лица, настойчивый интерес силовых органов - создавали серьезное давление на руководство банков. И хотя формально “Траст” и “Менатеп СПб” являлись частью холдинга, команда Юрова понимала, что рано или поздно “привязка” к “Менатепу” и, следовательно, к ЮКОСу, станет камнем преткновения в развитии холдинга из-за связанных с этими брэндами угроз нестабильности и зависимости от негативно настроенных влиятельных структур. И чем скорее команда Юрова смогла бы провести условную грань в глазах общественности между банками и брэндом “Менатеп”, тем выше были шансы на спасение бизнеса.
Ярким примером возможностей развития банков в случае отмежевания от брэнда “Менатеп” и его связи с ЮКОСом было повышение долгосрочного рейтинга Standard&Poors банка “Траст” до уровня “Альфа-банка” осенью 2003 года. В то же самое время, в офисах члена того же холдинга, банка “Менатеп СПб”, проходит ряд обысков, по итогам которых уже зимой в адрес банка будет открыто уголовное дело. И все это при том, что обоими банкам управляла, фактически, одна и та же команда менеджеров, а оба совета директоров возглавлял Илья Юров. Разница между банками и причина злоключений “Менатеп СПб” была в том, что он был явно аффилииорван с опальной компанией - ЮКОСом.
Первый шаг к отмежеванию от брэнда “Менатеп” на уровне руководства был сделан, когда советы директоров обоих банков холдинга были “укомплектованы” менеджерами “Траста”, а завершились перестановки в руководстве банков заменой единственного оставшегося представителя “Менатеп СПб” - председателя правления Дмитрия Лебедева - членом правления советов директоров обоих банков Олегом Колядой. Таким образом, единственное, что формально связывало банки с “Менатепом” после всех внутренних перестановок, было название одного из них.
Помимо внутренних перемен, команда Юрова работала над выстраиванием нового имиджа банков. Поскольку основным репутационным риском для “Траста” и “Менатеп СПб” оставалось влияние ситуации вокруг ЮКОСа, которое активно обсуждалось в СМИ, командой Юрова был разработан ряд ключевых сообщений для клиентов и инвесторов. Основной темой внешних коммуникаций была реорганизация работы банков, направленная на то, чтобы влияние “дела ЮКОСа” на работу обоих банков не усиливалось, а слабело. Особенное внимание в своих заявлениях Илья Юров уделял принципам прозрачности работы банков, готовности акционеров инвестировать в программы их развития, и даже упоминал о долгосрочных планах выйти на IPO через 2-3 года.
Регулярные выступления руководства банков “Траст” и “Менатеп СПб” в СМИ преследовали две основных цели в рамках стратегии отмежевания от брэнда “Менатеп”. Прежде всего - продемонстрировать готовность акционеров и руководства вкладывать в долгосрочное развитие банков: заявленная стратегия развития на 3 года и подписание контракта на внедрение электронной системы для повышения конкурентоспособности розничных банковских продуктов и услуг. Факт принятия руководством и акционерами банков столь долгосрочных и затратных решений должен был дать широкой общественности понять, что, не смотря на непростую ситуацию, желание и возможность вкладывать в развитие бизнеса только возросли, а значит, угрозы невыполнения банками своих обязательств нет.
Второй целью стратегии коммуникаций команды Юрова было показать широкой общественности, что ситуация вокруг ЮКОСа, при всей серьезности, не воспринимается руководством банков как злой рок. Сам Илья Юров неоднократно акцентировал внимание на том, что дело ЮКОСа, скорее, привлекает к “Трасту” и “Менатеп СПб” интерес, чем вредит их репутации.
В кризис помогут коллеги и варяги.
Специфика банковского бизнеса, в том числе инвестиционного, заключается в том, что его основой является доверие, которое трудно завоевать и измерить, но легко потерять. А скорость и степень потери доверия на банковском рынке в значительной степени зависит от того, насколько уважаемый источник рапространяет позитивную или негативную информацию о работе банка и как сам банк на нее реагирует. Причем, информация, распространяемая самим банком, при всей ее необходимости, сама по себе не является основой для оценки положения банка на рынке. Скорее, она служит для того, чтобы ее можно было проверить, используя данные из независимых источников.
Одними из наиболее влиятельных независимыми источниками информации о работе банков являются рейтинговые агентства и руководство других уважаемых на рынке банков. Первые определяют надежность банков, а последние - конкурируют и собирают информацию друг о друге. Команде менеджеров банков “Траст” и “Менатеп СПб” пришлось столкнуться с противоречивой реакцией рейтигновых агентств и “коллег” по отрасли на происходящие вокруг холдинга “Менатеп” события.
Когда следственный комитет МВД России обнародовал заявление о возбуждении против “Менатеп СПб” уголовного дела об уклонении от уплаты налогов, рейтинги банка международных агентств S&P и Finch, к радости команды Юрова остававшиеся неизменными в течение трех месяцев, резко упали. Уж слишком формулировка претензий к банку напоминала претензии к ЮКОСу. Информация о налоговых претензиях и падение рейтингов нанесло серьезный удар по репутации холдинга, поскольку потеря доверия одним его членом неизменно вела к снижению доверия к остальным, а следовательно - к прямым финансовым потерям.
В частности, под угрозой оказалась репутация банка “Траст”, инвестиционная деятельность которого подразумевала оперирование значительными денежными суммами, доверенными банку клиентами. А поскольку клиентский портфель “Траста” на 2003 год состоял из небольшого количества крупных клиентов (треть суммы депозитов на 10 клиентов), потеря даже одного из них могла стать причиной серьезных проблем с финансовыми обязательствами банка.
Неожиданно, от публичного негодования “Траст” и “Менатеп СПб” спасли отраслевые аналитики и представители других банков. В свете дела ЮКОСа, претензии к банкам должны были вызвать однозначно негативную реакцию рынка, поскольку информация об уклонении финансовой структурой от уплаты налогов несет серьезную угрозу доверенным ей средствам клиентов и акционеров. Однако, целый ряд отраслевых аналитиков и руководителей крупных банков публично заявили о практике использования многими банками законных схем оптимизации налоговых платежей. Финансовый директор Международного банка Санкт-Петербурга даже отметил, что без использования подобных схем многие банки не смогли бы выжить в существующих условиях.
Низкий уровень доверия общественности к государственным органам оказался кстати для команды Юрова, особенно в свете приближающегося времени отчетов банков “Траст” и “Менатеп СПб” по результатам года. Потенциальный скандал в СМИ, связанный с очередным “фактом нечистоплотности” банков известного холдинга был, фактически, погашен, так и не начавшись. Причем, “погасили” его не фигуранты налогового преследования, а их конкуренты. И сделали они это вовсе не из отраслевой солидарности. Просто доведение до конца дела о неуплате “Менатеп СПб” налогов означало бы потенциальную возможность предъявления подобных претензий к большинству российских банков.
И все же, одного отражения “внешних атак” для восстановления репутации “Траста” и “Менатеп СПб” было недостаточно. Приближался конец 2003 года - время раскрытия не слишком блестящих результатов борьбы банков за выход “из тени” ЮКОСа. Да и заявленная осенью стратегия развития банков к концу года требовала подтверждения и обнародования конкретных шагов. Создавшаяся ситуация, скорее требовала плана кризисного реагирования, публичное принятие которого, наряду с пользой для холдинга, укрепило бы в глазах общественности и игроков банковского рынка имидж банков как жертв кризисной ситуации, которые, вместо того, чтобы работать для клиентов, занимаются собственным спасением. Такой имидж имел высокие шансы спровоцировать отток клиентов и еще более усугубить финансовые проблемы “Траста” и “Менатеп СПб”.
Во избежание разрушительного эффекта благих намерений, приход в “Менатеп СПб” нового главного управляющего директора Криса Эванса был сразу же прокомментирован им самим. Эванс отметил, что пришел в банк не как кризисный управляющий, а как специалист с опытом работы разрешения сложных ситуаций в банковском бизнесе; конкретно - чтобы перенаправить усилия банка по привлечению клиентов. Предложенная Эвансом стратегия реструктуризация включала введение новой системы иерархии, сегментацию продуктов по клиентским аудиториям и стандартизацию внутренних процедур во избежание дублирования усилий. Программа была подробно прокомментирована для СМИ представителями банка во избежание неверной трактовки и создания положительных ожиданий от работы банка под новым командованием. Приход Эванса в “Менатеп СПб” рассматривался руководством банков не только в качестве управленческого решения, а и использовался как имиджевый ход для закрепления убеждения общественности в том, что банк вкладывает в свое развитие и твердо намерен выйти на новый уровень работы.
Приход в конце года нового управляющего директора с четкой стратегией реструктуризации бизнеса “Менатеп СПб” пришелся как нельзя кстати в качестве положительного противовеса незавидным результатам деятельности банка в 2003 году (снижение активов на 0.4%, средств клиентов - на 26.5%, балансовой прибыли - на 50%). Чтобы обеспечить максимально положительное восприятие рынком происходивших в банках процессов, финансовое руководство “Менатеп СПб” и “Траст” обнародовало не сухие данные, а свое видение динамики работы банка. Суть коммуникаций руководства банков сводилась к тому, что показатели работы по результатам года были обусловлены процессом реструктуризации, а не каких-либо неверных решений, и в имевшей место ситуации с преследоавниями ЮКОСа и “Менатеп СПб” могут считаться достижением.
Подобные заявления вряд ли успокоили бы общественность, если бы исходили только от руководства банков. Однако, уже во второй раз, в защиту репутации банков “Менатеп СПб” и “Траст” стали высказываться отраслевые аналитики и банкиры, которые отзывались о результатах работы банков в создавшихся вокруг холдинга условиях положительно. Снижение депозитов физлиц, по их мнению, могло происходить не только вследствие потери клиентов, а, скажем, в результате оптимизации направлений работы банка. А рейтинги, мол, скорее, отразили произошедшую потерю рыночных позиций банков, а не явились этому причиной.
Подобная “солидарность” объяснялась спецификой создавшейся ситуации. Публичная активность руководства “Менатеп СПб” и “Траст” и обнародованные планы серьезных стратегических вложений на фоне преследования ЮКОСа и налоговых разбирательств в адрес “Менатеп СПб” превратили банки в глазах общественности из неудачников в “мучеников”, пытавшихся выжить в тяжелых и не зависящих от них суровых условиях. К тому же, уверенности в том, что подобная ситуация не повторится с каким-нибудь другим банком, не было.
”Менатеп СПб” продан - да здравствует “Траст”!
На фоне тянущихся налоговых и уголовных разбирательств, снижения и отзыва международных рейтингов, скачках капитализации ЮКОСа в зависимости от судебных решений в адрес компании, рыночная капитализация банков холдинга “Менатеп” снижалась. За второе полугодие 2003 года суммарные активы ИБ “Траст” и ОАО “Менатеп СПб” снизились почти вдвое, а частные депозиты - почти на треть. В результате рассмотрения предложений на покупку контрольных пакетов акций ИБ “Траст” и ОАО “Менатеп СПб”, в конце 2004 года права на собственности были выкуплены руководством двух банков. Продажа банковского бизнеса была вынужденной для холдинга Group “Менатеп” мерой, поскольку, не смотря на усилия нового руководства банков, как активы они неуклонно теряли в цене.
Выкуп акций “Траст” и “Менатеп СПб” позволил новым владельцам завершить начатое со смены состава советов директоров банков отмежевание от брэнда “Менатеп” и взять курс на восстановление репутации банков. “Восстановительные работы” команда Ильи Юрова начала со смены названия ОАО “Менатеп СПб” на Национальный банк “Траст”. За унификацией названий банков последовал ряд подробных комментариев Ильи Юрова для СМИ касательно новой структуры собственности банков и дальнейшей их работы. Основной акцент в коммуникациях сместился с реагирования на “выпады” внешнего окружения на оглашение результатов положительных перемен в операционной структуре банков и, теперь уже окончательной, независимости результатов работы банков от исхода дела ЮКОСа.
Незадолго до нового года, Илья Юров объявил о начале серьезной работы над репутацией банков “Трастов” - инвестиционного и розничного. По мнению руководства банков, разграничение деятельности двух “Трастов” позволит обеспечить сфокусированность и качество работы с клиентами и партнерами. Необремененные судебными преследованиями и проблемами афилиированных структур владельцы, для которых банковский бизнес является приоритетным, а не добавочным видом деятельности, имеют возможность построить репутацию банков заново. Удастся им это или нет - покажет время.
Банк «Траст» уцелел после разгрома ЮКОСа, пережил судебную тяжбу с «Роснефтью» и выкарабкался из финансового кризиса. В какой он теперь форме?
Брюс Уиллис глядит с прищуром на бредущих по заснеженным улицам россиян. Надпись на плакате: «Траст» - он как я, только банк». Говорят, исполнитель главной роли в «Крепком орешке» мог получить за этот рекламный контракт около $2 млн. Еще в $2 млн (по оценкам) обошлось размещение билбордов с Уиллисом в 170 российских городах - везде, где открыты офисы «Траста». Сработала ли реклама? Председатель совета директоров и основной владелец «Траста» Илья Юров очень на это надеется. Банк даже заказывал специальное исследование, которое подтвердило: образ, созданный в кино Уиллисом, нравится российским обывателям. Этот образ и нужен банкиру, чтобы показать: «Траст» - это надежный банк для простых людей.
Входящий в топ-30 российских банков «Траст» - организация с непростой судьбой. Семь лет назад бывшему расчетному банку нефтяной компании ЮКОС удалось невозможное: дистанцироваться от дела Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, по которому Юров одно время проходил как обвиняемый. Затем банку пришлось расплатиться по претензиям государственной «Роснефти». Да еще кризис, который он пережил, несмотря на потерю почти 30% своих депозитов после обвала финансовых рынков в сентябре 2008 года. Все это не прошло даром. Рейтинговые агентства Moody’s и Fitch в апреле 2009-го и летом 2010-го присвоили банку рейтинги, говорящие о его финансовой слабости.
Помочь банку выбраться из сложной ситуации мог бы стратегический инвестор. Но поиски такого инвестора ведутся уже пять лет, а результатов пока не видно. И если Юров не решит эту проблему в ближайшее время, «Трасту» придется туго.
Нынешний «Траст» - результат объединения двух структур, бывшего банка «Менатеп Санкт-Петербург» и Доверительного и инвестиционного банка (ДИБ), входивших в промышленную группу Михаила Ходорковского. После кризиса 1998 года, когда банк «Менатеп» рухнул, его филиальная сеть и часть активов отошли дочернему «Менатеп Санкт-Петербург», а ДИБ стал расчетным банком ЮКОСа. К тому времени Юров занимал должность руководителя казначейства банка «Менатеп».
Ходорковский заметил перспективного сотрудника еще в 1994 году, когда Юров по объявлению в газете пришел устраиваться в банк «Менатеп». До этого выпускник экономического факультета Московского авиационного института успел поработать в крупнейшей инвестиционной компании Франции Compagnie Parisienne de Reescompte (CPR). Соответствующая строчка в резюме помогла ему успешно пройти собеседование. «Вы даже не предполагаете степень той финансовой безграмотности. Человек, который просто говорил по-английски, уже мог делать карьеру. Я вошел в «Менатеп» как горячий нож в масло», - вспоминает Юров.
Он работал экономистом отдела маркетинга, а через год стал начальником аналитического отдела. Со второго месяца работы молодой банкир готовил аналитические отчеты лично для Ходорковского. Спустя пять лет хозяин «Менатепа» предложил Юрову возглавить ДИБ. Юров тогда как раз вынашивал идею создать инвестиционный банк на выжженном кризисом финансовом рынке, и Ходорковский этот план одобрил.
«Нам удалось создать рынок публичного долга», - подводит итоги первых лет работы Юров. В 2002-м и 2003 году ДИБ (переименованный в Инвестиционный банк «Траст») - первый в рейтинге андеррайтеров облигаций по версии сайта Cbonds.info. В 2002 году банк организовал 18 выпусков облигаций для 12 эмитентов почти на 10 млрд рублей. В 2003 году - уже 20 выпусков для 15 эмитентов на 12,3 млрд рублей. На «Траст» приходилось свыше 10% рынка корпоративных бондов. Среди клиентов банка в те времена были крупнейшие компании - МГТС, «Русал», «Мегафон», а также правительства Московской области, Москвы и Якутии.
Дела шли прекрасно, и менеджеры банка стали партнерами акционеров ЮКОСа, выкупив к 2001 году 30% «Траста» у группы «Менатеп». Инвестбанк «Траст» не переставал обслуживать предприятия группы «Менатеп», за их счет получая доступ к дешевым деньгам. Почти половина находящихся в управлении средств банка приходилась на предприятия группы «Менатеп», говорит Юров.
В 2002 году в банке заметили, что начинается потребительский бум, а значит, будет расти кредитование населения. Для старта розничного банковского проекта у группы «Менатеп» были все необходимые ресурсы: 48 отделений банка «Менатеп Санкт-Петербург» и доступ к дешевым средствам. Юров пришел с этой идеей к Ходорковскому, но тот отнесся к предложению без восторга. Дело было новое, просчитать риски было довольно сложно. Переговоры завершились сами собой летом 2003 года, когда был арестован один из основных владельцев группы «Менатеп» Платон Лебедев. «Очевидно, что группе «Менатеп» стало не до этого», - признает Юров. Скоро пришлось туго и самим банкирам.
Весь 2003-й и 2004 год сотрудников ИБ «Траст» таскали на допросы. Еще бы, они были в курсе всех финансовых дел нефтяной компании. Клиенты тем временем уходили из банка один за другим. Когда АФК «Система» отозвала мандат на крупную сделку по выпуску облигаций, Юров понял, что теряет бизнес. Фактически, вспоминает он, встреча в «Системе» поставила его перед непростым выбором: либо продать свою 30%-процентную долю в ИБ «Траст» и начать все сначала, либо попытаться выбраться из-под обломков ЮКОСа.
Было очень жаль потраченного на создание «Траста» времени, вспоминает Юров. Да и амбиции взыграли: Юрову и партнерам было чуть за тридцать, и они считали, что нет проблем, которые нельзя решить. Они пошли на риск, который сейчас называют «авантюрой». Необходимо было достать деньги на выкуп 70%-процентной доли в ИБ «Траст» и 100% акций банка «Менатеп Санкт-Петербург». «Мы знали многих инвестбанкиров на Западе. С нами связались друзья - достаточно высокопоставленные люди из банка ING - и сказали: если мы договоримся с группой «Менатеп», нам готовы дать денег», - рассказывает Юров.
Но договориться с акционерами «Менатепа» было недостаточно. Маховик «дела ЮКОСа» раскручивался все больше. В этой ситуации Юров, возглавлявший фактически расчетный центр опальной компании, принимает решение самостоятельно развивать банковский бизнес, оставшийся от «Менатепа». Какие у него были гарантии?
Юров не любит вспоминать о том, как ему удалось выкарабкаться из «дела ЮКОСа». «Это были тяжелые моменты с эмоциональной точки зрения», - признает он. На втором процессе по «делу ЮКОСа» упоминалось, что Юров был в числе обвиняемых по делу о хищении нефти, по которому Ходорковский и Лебедев получили в конце прошлого года 13,5 лет тюрьмы. На одном из судебных заседаний прокурор Гульчехра Ибрагимова заявила: глава «Траста» обвиняется в том, что участвовал в легализации 7,27 млрд рублей, полученных от реализации похищенной нефти «Томскнефти», «Юганскнефтегаза» и «Самаранефтегаза». Юров действительно проходил по делу в качестве обвиняемого, подтвердил Forbes адвокат Ходорковского и Лебедева Вадим Клювгант, но затем его дело было выделено в отдельное производство, и его судьба Клювганту неизвестна. Сам Юров утверждает, что статуса обвиняемого никогда не имел. В феврале 2010 года банкир выступал в суде по делу Ходорковского и Лебедева в качестве свидетеля, которого вызывала сторона обвинения. «Иногда подозреваемый или обвиняемый может стать свидетелем, когда выполняет определенные условия, которые поставило следствие. Такое встречается в практике, хотя и нечасто, это своего рода неформальная сделка со следствием», - рассказывает юрист и бывший заместитель начальника правового управления ЮКОСа Светлана Бахмина, проведшая в заключении 5,5 лет.
Как бы то ни было, сама сделка по покупке Юровым банков в 2004 году прошла на удивление быстро. Юров и его партнеры дважды встречались с акционерами - Леонидом Невзлиным, Юлием Дубовым и Михаилом Брудно. Пришлось немного поторговаться - команда Юрова хотела купить банк «Менатеп Санкт-Петербург» за символическую сумму в $1. Юров говорит, что иначе оценить банк, в котором 80% пассивов сформировано за счет группы «Менатеп», было сложно. Акционеры «Менатепа» не были в восторге от такого предложения. Сошлись на том, что оба банка продаются за $100 млн. (Их совокупный капитал составлял на тот момент около $300 млн.)
Часть суммы, $30 млн, покупатели выплатили сразу, а еще на $70 млн с помощью ING были выпущены кредитные ноты, обеспеченные акциями банков. Сделку с акционерами «Менатепа» заключили 7 мая 2004 года, и в том же году банкиры полностью с ними рассчитались, а в течение еще трех лет выплатили долги по кредитным нотам, рассказывает Юров. Банк «Менатеп Санкт-Петербург» был переименован в «Национальный банк «Траст». В ноябре 2008 года банки были объединены под этим брендом.
После покупки банковских активов «Менатепа» команда Юрова старалась держаться подальше от прежних владельцев и опальных коллег. Характерна история с одним из совладельцев банка - Олегом Колядой, бывшим предправления НБ «Траст». В августе 2006 года он оставил пост в банке, в сентябре продал свою долю Юрову, а в декабре был арестован по делу о хищении в 2006 году у входившей ранее в ЮКОС «Томскнефти» средств, предназначенных для выплаты задолженности перед налоговыми органами. Коляду обвинили в том, что он участвовал в выводе через НБ «Траст» 5,93 млрд рублей с помощью вексельной схемы.
Коляда получил 7,5 лет тюрьмы, а спустя два года обвинил следователей в сговоре с акционерами банка, вынудившими его продать акции по заниженной цене. Юров отвергает все претензии бывшего друга.
Банки перешли к партнерам вместе с ворохом проблем. Юров говорил, что розничный банк «Менатеп Санкт-Петербург» был убыточным, к тому же акционеры ЮКОСа по соглашению забрали из него свои средства - около $300 млн. В инвестиционном бизнесе были свои сложности. Попросту говоря, клиенты разбежались.
«Раньше нашими клиентами были крупнейшие российские компании. А тут мы взяли чемоданчики и поехали по городам и весям», - рассказывает Юров. Банк пытался предложить услуги по привлечению финансирования компаниям второго эшелона. В 2004 году «Траст» разместил облигации «Новатэка» на 1 млрд рублей. А в 2006 году - ритейлера «Дикси» на 3 млрд рублей. Но выйти на прежний уровень Юрову не удалось. С 2004 года, судя по сводному рейтингу андеррайтеров Cbonds, «Траст» сильно сдал. В 2004 году он занял 17-е место среди организаторов выпусков облигаций, в 2005-м и 2006 году не поднимался выше 20-го.
Руководство банка совершило ошибку, продолжая играть на том же поле, говорят бывшие сотрудники Юрова. В результате было упущено время для развития розничного бизнеса. «А потом на рынок инвестбанковских услуг вышли отечественные монстры вроде ВТБ, и «Траст» быстро потерял лидирующие позиции», - рассказывает вице-президент Инвестбанка и бывший сотрудник одного из подразделений ЮКОСа Виктор Шпрингель.
Розничный проект был запущен в 2006-м. «Траст» занялся кредитованием малого и среднего бизнеса и населения за пределами Москвы, где конкуренция была ниже. В регионах кредиты по высоким ставкам тогда брали охотнее, чем в столице. Даже сейчас, когда многие банки отменили дополнительные комиссии по кредиту, «Траст» продолжает взимать их. Например, по данным компании Frank Research Group, проводившей в 2010 году исследование кредитных продуктов российских банков, эффективная ставка кредитной программы «Траста» «Деньги сейчас» составляет 79–92% (в зависимости от срока кредита) против 21,9% заявленных. Сеть из 48 филиалов в 39 городах России разрослась до 200 офисов в 170 городах.
Казалось, что для банка настали спокойные времена. Сотрудники нередко видели Юрова, кандидата в мастера спорта по боксу, проходящим по коридорам банка со спортивной сумкой на плече. К «Трасту» стали приглядываться потенциальные покупатели. В конце 2006-го - начале 2007 года его хотела купить АФК «Система». В «Системе» планировали объединить «Траст» с принадлежащим ей Московским банком реконструкции и развития. В 2008 году шли переговоры с BNP Paribas. В обоих случаях не сошлись в цене. Акционеры «Траста» хотели выручить за банк около $900 млн. АФК «Система» предлагала $450–500 млн. Юров сейчас описывает ситуацию несколько иначе: «И нам, и «Системе» не показалось, что в объединении есть экономический резон».
Новые проблемы появились в 2008 году, когда финансовый кризис совпал с претензиями к банку со стороны компании «Роснефть». Эта история тянулась с 2001 года. Тогда ИБ «Траст» выдал кредит на $57 млн самарской фирме «Техтрансстрой», дружественной областной администрации. По данным службы безопасности банка, 25% этой компании тогда принадлежало сыну губернатора области - Алексею Титову (он отрицает связь с фирмой). При этом областное правительство стало поручителем по кредиту, а за область поручился сам ЮКОС. По сути, ЮКОС через свой банк выдал самарской компании кредит, который можно было и не возвращать.
Неудивительно, что в 2003 году заемщик перестал платить. Банк обратился за исполнением обязательств к первому поручителю - администрации Самарской области. Чиновники отказались исполнить его, и «Траст» списал деньги со счетов ЮКОСа. Вряд ли бы что-то вышло из этого дела, если бы владельцы ЮКОСа и банка оставались прежними. Но к концу 2003 года в нефтяном концерне уже сменился менеджмент, и компания подала на «Траст» в суд. Банку не удалось взыскать деньги с областной администрации, а суд с «Роснефтью», которой отошли активы ЮКОСа, он проиграл в 2008-м. К тому времени за счет штрафов за пользование деньгами сумма претензий выросла с $57 млн (около 1,7 млрд рублей по курсу 2001 года) до 2,5 млрд рублей. «Трасту» удалось договориться о списании 500 млн рублей, и за год банк рассчитался с нефтяниками.
Где он взял деньги? Весной 2009 года была запущена первая массовая рекламная кампания «Траста» - кредиты и депозиты продвигал шоумен Владимир Турчинский (когда он скоропостижно скончался в конце 2009 года, рекламу пришлось убрать). Банк платил тогда до 18% годовых по рублевым депозитам. Сегодня в надежности банка клиентов убеждает Брюс Уиллис, а ставки по-прежнему на высоком уровне - до 9,2% годовых в рублях. Результат: с января 2009 года по ноябрь 2010 года объем депозитов частных клиентов в банке вырос с 16,5 млрд рублей до 74,3 млрд рублей.
Впрочем, возник побочный эффект. Быстрый прирост депозитов под высокие проценты и необходимость платить по иску «Роснефти» насторожили аналитиков из рейтинговых агентств. Те посчитали, что у банка неустойчивая депозитная база, да к тому же плохой портфель кредитов. Агентство Fitch летом 2010 года понизило рейтинг «Траста» до уровня CCC - «довольно высокая возможность дефолта». После этого «Траст» разорвал контракт с Fitch. «Они занимаются непрофессиональными оценками баланса банка. Межпромбанк перед дефолтом обладал рейтингом выше, чем у «Траста», - объясняет Юров.
Агентство Moody’s еще в апреле 2009 года понизило долгосрочный рейтинг «Траста» по депозитам сразу на две ступени - с В2 до Caa1 («значительная слабость банка») -и с тех пор не меняло его. Финансовые показатели «Траста» далеко не блестящи. В 2008 году у «Траста» был зафиксирован убыток по МСФО 3,2 млрд рублей, рассказывает аналитик Moody’s Владлен Кузнецов. В 2009 году - 755 млн рублей. В 2010 году, когда многие банки улучшили финансовые показатели, «Траст» так и не смог стать прибыльным. В первом полугодии убыток составил 1 млрд рублей. «В следующем году по бизнес-плану мы планируем заработать 2,5 млрд рублей», - говорит Юров. Проблемы банка отражены в текущем рейтинге, считает Кузнецов. По его словам, одна из основных проблем - в кредитном портфеле. Около 30% корпоративных кредитов относится к рискованным - по ним может быть допущена просрочка платежей. Юров и тут не согласен: «У нас весь корпоративный портфель - это нормально обслуживаемые кредиты».
Половина пассивов банка сформирована за счет депозитов населения. Но какого качества эти депозиты? Кузнецов полагает, что среди вкладчиков «Траста» могут быть «охотники за доходностью», которые клюнули на высокие ставки. «Такого рода депозиты обычно очень волатильные, что может привести к проблемам с ликвидностью. В кризис такие вкладчики бегут из банков первыми. Они могут начать уходить и в спокойное время, потому что появятся более интересные предложения или потому что депозиты в общем постепенно становятся менее доходными».
Исправить ситуацию, по словам Юрова, мог бы стратегический инвестор. Нет худа без добра: иск «Роснефти» позволил банкиру познакомиться с высшим руководством нефтяной компании. В январе 2009 года представители «Роснефти», утверждает Юров, сами предложили рассмотреть возможность создания партнерства. Одна из идей - передать «Роснефти» контрольный пакет «Траста» в обмен на доли принадлежащих «Роснефти» Всероссийского банка развития регионов (ВБРР) и Дальневосточного банка (73-е и 101-е места по активам).
Юров ухватился за эту идею. Он не скрывает, что желал бы работать на «Роснефть» так, как раньше работал на ЮКОС: «Для нас такое партнерство - это возможность изменить бизнес-ориентацию, вернуться к идее универсального банка. Это как в фильме «Назад в будущее». Юров описывает контуры этого будущего: «Частному банку, чтобы стать универсальным игроком, а не нишевым, надо огосударствиться. У нас возникли хорошие отношения с государственной компанией. Мы можем взять и перескочить от развития «Траста» как он есть в парадигму, условно говоря, Газпром-банка».
Единственная заминка: все, с кем разговаривал Forbes, считают проект Юрова утопией. «С трудом представляю государственную нефтяную компанию, которую интересует банковский проект именно в рознице. Это как бегемоту приделать заячьи уши», - иронизирует Евгений Надоршин, бывший главный экономист ИБ «Траст», а ныне главный экономист компании-консультанта в сфере коммерческой недвижимости Jones Lang LaSalle. Юров парирует: «Мне в 2005 году тоже говорили, что мы не сможем вылезти из-под ЮКОСа. Я пойму, что процесс закончился, когда нам об этом скажет другая сторона». В «Роснефти» отказались комментировать ход переговоров.
Переговоры продолжаются уже два года, а результатов пока нет. Возможно, потому, что Юров пошел против течения. Сегодня нефтяные компании избавляются от непрофильного бизнеса, поскольку доход от него не может сравниться с доходом от торговли нефтью, рассказывает главный эксперт «Интерфакс-ЦЭА» Алексей Буздалин. Юров не продал идею розницы Ходорковскому восемь лет назад, тем более не продаст ее сегодня совету директоров государственной «Роснефти», полагают банкиры.
Если дело не выгорит, «Трасту» остается лишь надеяться на то, что охотники за доходными депозитами останутся верны бренду, который рекламирует Брюс Уиллис.